Вряд ли в этом министерстве, в его многочисленных органах, научно-исследовательских подразделениях не знают, что, пределе чем отрезать, следует хорошо подумать. Резать приходится по живому, по своей и единственной Земле. Видимо, знают, но режут. Подтверждение тому и Байкал, и Ладога.

Представим себе хоть на миг, что всю природоохранную работу определяли бы такие министерства. Тем более что в Минлесбумпроме, например, существует управление по охране окружающей среды. Как оно охраняло, как экологически мыслило, видно из ранее сказанного. Сделало ли министерство выводы из накопившихся ошибок, осознало ли свою ответственность перед будущим — покажет время.

И еще один пример. Прошло немногим более семи лет с тех пор, как строители перекрыли глухой, без водопропускного сооружения, плотиной пролив, соединяющий Каспийское море с заливом Кара-Богаз. Сделано это было для того, чтобы повысить уровень Каспия, предотвратить гибель рыбы, которая, попадая из моря в залив, не могла жить в его сильно насыщенных солями водах. Осуществив столь крупномасштабный проект вмешательства в природу, укротив водную стихию, человек тем не менее не может себя чувствовать победителем. Буквально через год стала очевидной необходимость пропуска воды моря в залив. И причин, говорящих в пользу этого, стало значительно больше, нежели свидетельствующих в пользу отсечения Кара-Богаза.

Что же произошло с заливом? Залив стал высыхать. За первые три года его акватория уменьшилась с 18 до 6 тыс.. квадратных километров, глубина — с двух-трех до полуметра. Затем залив высох и превратился в мертвую белую пустыню. Без ценного сырья осталось химическое производство, выпускающее нужную продукцию из местных рассолов. В районе нарушилась экологическая ситуация, усиленно засоляется почва, загрязняется окружающая среда.